Дети

«Я вернула ребёнка в детский дом»: реальный рассказ приёмной матери, решившейся на отчаянный шаг

27 июня 2018 12:35
5446

Лично я всегда со слезами на глазах от счастья и восхищением смотрю на то, как некоторые женщины решаются усыновить ребёнка. На такой шаг могут решиться не многие. Но, к сожалению, далеко не все семьи после этого живут долго и счастливо.

Одну такую историю опубликовал woman.rambler.ru.

Задохнуться от счастья

11 лет у нас мужем не было детей: больницы, врачи, бабки — к кому я только не ходила, на какие целебные воды не ездила, кому не молилась. Не давал Бог детей. Подруга, детский реабилитолог, отговаривала от ЭКО, говорила, что не хотела бы еще и с нашим «пробирочным» возиться. Здоровых их рождается не очень много.

И мы решились взять девочку — маленького светлого ангела Анечку из дома ребёнка. Деточке было год и восемь. Тихая, спокойная: куда поставишь, там и стоит, что дашь, то и ест. Этот нежный цветочек все время жался к моей ноге или папиной. Пошла Аня только в два годика.

С каждым днем Аня оттаивала и уже почти не вздрагивала, когда окликали или пытались погладить по голове. Мы с мужем были на седьмом небе от счастья. Время летело быстро, дочка ожила — оказалось, что характер у неё ещё тот. «Нет, не хочу, не надену»… В школу идти она, конечно, тоже не хотела. Но в первый класс, куда деваться, пошла. Отвели её, красивую, с бантами и цветами, а на линейке для первоклашек в актовом зале мне стало душно. Видимо, от радости и счастья я потеряла сознание.

Взять сироту — что храм построить

Эту поговорку я слышала много раз, а ещё эти постоянные рассказы: вот возьмешь ребёночка — и родной появится или ещё какое счастье случится.

Так и вышло — в обморок я упала, потому что была на пятой неделе беременности. Ничего не замечала, потому что перестала верить. Дочке о пополнении мы сказали только тогда, когда появился живот. «Там твой брат или сестренка, ты рада?». То, что Аня убежит в детскую со слезами и криками «Я вас ненавижу, решили меня на другую поменять, теперь всё ей будет», ввело нас в ступор.

Мы не скрывали, что она приёмная и неусыновлённая — так больше выплат, а у неё были серьезные проблемы с глазками (пару операций сделали еще до школы). Но такой реакции мы не ждали, тем более что дочь сама периодически просила братика или сестренку. На пару дней её точно подменили, но потом как-то все рассосалось, она снова стала милой девочкой. Правда, дома начались некоторые странности, конечно, с ней мы их не связывали — она же еще дитя, ей только восемь лет.

Разве специально она могла вылить на новорожденного Владюшу чай, слава богу, не кипяток. А засунуть бабушке в бутерброд иголку, опрокинуть коляску, укачивая брата… Но однажды она вернулась в слезах, кричала, взахлеб рыдала, что коляска с Владом осталась в лифте, она отдернула руку — и брат уехал в неизвестном направлении, не то вверх, не то вниз.

В результате мы ходили не только к детскому, но и к семейному психологу — органы опеки помогли. И всё вроде стало вставать на свои места: Владюша рос озорным, ему нравилось беситься с сестрой. Дочка тоже, казалось, приняла брата — и тут (спустя три года) я снова забеременела. Решили сказать детям сразу, чтобы оба привыкли к этой мысли.

Словно подменили

Аня узнала о моей беременности (к тому моменту ей было 11 лет), хлопнула входной дверью и ушла. Я выбежала на улицу, но не нашла её… Вернулась дочь в два часа ночи. Ничего не сказав, прошла в свою комнату, от неё пахло спиртным и сигаретами…

И началось: она хамила, несколько раз словно случайно ударила меня с размаху дверью по животу, а потом украла у бабушки пенсию. Из моей шкатулки, точнее семейной, стали пропадать достаточно дорогие вещи.

Как-то я возвращалась с работы, а у подъезда стояла скорая помощь, суетились врачи. Оказывается, приехали к нам. Бабушка выпила не те лекарства, да ещё дозу превысила, и у неё прихватило сердце. Скорую, кстати, вызвал сын, а Аня напоила бабулю таблетками и ушла с девочками загорать.

Честно признаюсь: присутствие Ани в доме стало тяготить и раздражать, прижать её, обнять рука не поднималась. Она брала мою косметику, вещи и почему-то стала на нас смотреть странно, исподлобья. Как зверёныш. В то же время, когда незнакомый человек, кто-то из старых друзей, узнавал, что мы взяли из детского дома ребёнка, говорил, что мы святые, что так они не могли бы, что… А я слушала их, мне было стыдно, меня распирали противоречивые чувства: с одной стороны — взяли, да. С другой… Получилось ли что-то у нас, справились ли мы.

Дитя тьмы

Учителя стали жаловаться: вроде умная, а учиться не хочет, может нагрубить, уйти из школы…

А я тем временем становилась как дирижабль: мы ждали двойню. К моему горю, мальчик умер ещё в родах, докторам не удалось вдохнуть в него жизнь. Девочка Софья родилась абсолютно здоровой. Я не знала, каким богам молиться, но даже боль от потери крохи прошла, притупилась, когда Аня начала навещать сестру каждый день.

Было видно, что она чувствует себя виноватой за своё поведение, свои слова. Выписали нас быстро, детка была спокойной, почти все время спала — попробуй разбуди принцессу к обеду. Аня сама, без просьб, стала Соне второй мамой. Ходила гулять с коляской и книжкой в парк. Только ей удавалось уложить на ночь Соню после купания… Аня показывала Владу, как пеленать, менять подгузники. В такой благодати прошло тихо и спокойно два-три месяца.

Накануне мы сдавали кровь, и я немного разнервничалась: врачам что-то не понравилось в крови Сони. Все уснули, не спалось только мне, и я решила выкурить на лоджии сигаретку.

То, что я увидела, было похоже на кадр из фильма ужасов, и то, что я потеряла дыхание и речь, спасло младшей дочке жизнь. Окна лоджии были распахнуты, а Аня на вытянутых руках над землёй держала кроху и что-то бормотала. Одним прыжком я обхватила и повалила обеих на пол.

Муж понял всё, не глядя и ничего не спрашивая, вызвал скорую и, как я его не отговаривала, полицию. Спустя какое-то время, пока мы мотались между врачами, ездили к стражам законам, выяснилось следующее: наша младшая Сонечка вовсе не была сурком. Анечка ловко разводила Соне молочные смеси, компоты, переливая в бутылочку и сдабривая приличной дозой феназепама из ампул.

Она оставляла её у магазина, на лавочке у вокзала, пыталась продать цыганам… и ещё много чего, что нам с мужем лучше не знать, иначе бы муж просто задушил девочку своими руками. Без меня сходил в органы опеки, там подняли все документы по родителям и родне Анны: и её отец, и дядя страдали шизофренией. Кстати, именно родная бабушка Ани (она живет в доме сумасшедших, чем болеет, нам не сказали) посоветовала подросшей девочке избавиться от конкурентов на родительскую любовь.

Земля круглая

Несмотря на мои мольбы, органы опеки вернули Аню, но уже не в дом малютки, а в детский дом, откуда она сбежала уже через две недели. К нам. Но муж был непреклонен.

Через полгода Аня снова сбежала из детского дома. Вероятности, что её кто-то ещё усыновит, было мало: таких взрослых детей почти не брали. Тем более если это было повторное опекунство. Я сразу догадалась, куда девочка поехала, и собралась в деревню, куда Аня угрожала нам уехать жить, когда мы ссорились. У неё там жила какая-то подружка.

И оказалась права. На глаза девочке я не показывалась, просто посылала на её адрес разные посылочки с тем, что мне казалось нужным: едой, одеждой, деньгами. Когда я увидела у дочери округлившийся живот, то отправила крестильный наряд и образ с крестом, витамины для будущих мам… И дала себе слово, что больше не поеду сюда рвать сердце.

P. S. Где-то полтора года назад мне пришла открытка из села Тверской области. Просили приехать и забрать внучку. Муж с Владом сели в машину, и пока я пыталась хоть что-то понять, рванули в Тверь.

Бабулька из соседнего со сгоревшим домом выдала им дитя с огромными глазищами. В сгоревшем доме жили две подруги с детьми — чьё это чадо, она не знает, но похожа на Аню, вторую девушку. А нашла она младенца недалеко от развалин, где та, придя в себя, заходилась плачем (наверное, мать выкинула из окна, чтобы та не сгорела).

В вещах погорельцев бабулька нашла сундук, а нём — дневник одной из девушек и записка с адресом. Вот и всё… Судя по кресту и образку, что был на шее у дитя, это и вправду была наша внучка. Аня. Видимо, за неё нам нужно было нести крест — и Боженька дал нам ещё один шанс.

Знаете, зачем я все это написала? Я просто встаю на колени перед всеми сотрудниками опеки и социальными работниками домов малютки и прошу: пожалуйста, говорите о приёмном ребёнке всю правду и сразу. Если будущие родители испугаются, никто не пострадает. Не испугаются — в мире будет ещё один счастливый человечек.

Интернет-портал «VASHGOROD.RU» зарегистрирован в Роскомнадзоре 28.02.2017 г.

Номер свидетельства ЭЛ № ФС 77 - 68868.

Редакция не несет ответственности за мнения, высказанные в комментариях читателей.

Условия размещения рекламы

ВСЕ НОВОСТИ