"Их доходы - наше здоровье" - жители подработанного поселка в Полысаево об угольщиках и совести

За прошедшую сотню лет бурный рост промышленности сопровождался не менее бурным освоением земных недр. Стараниями людей из земли на свет божий подняты миллионы тонн полезных ископаемых.

Что остается после завершения выемки? Пустоты. В лучшем случае — затопленные водой. В худшем — подземные полости, заполненные шахтовыми газами. Где и каком месте произойдет провал или выброс на поверхность опасных газов не знает никто.

В Кузбассе, в одном из наиболее индустриально-развитом  регионе России, одна из самых  протяженных сетей подземных выработок. Образно выражаясь, Кузбасс — кусок сыра «Маасдам». Подработанных территорий — тысячи гектаров. Некоторые населенные пункты стоят на подработках — Анжеро-Судженск, Прокопьевск, Ленинск-Кузнецкий. А некоторые уже начинают потихоньку уходить под землю, как, например, поселок Старопестерево в Беловском районе, в котором в 2006 году ухнула часть улицы. Тогда понадобилось 50 КамАЗов грунта, чтобы засыпать провал.

«У нас на поселке каждый год что-то „ухает“, — усмехаясь, говорит Надежда, жительница Старого Полысаево — пятачка частного сектора, зажатого между обогатительной фабрикой „Спутник“ (шахта „Заречная“), железнодорожными путями, по которым сутками напролет снуют составы с углем, технологической дорогой, по которой пылят многотонные автоуглевозы, и шламоотстойниками шахты „Полысаевская“ (СУЭК). — Подполами и подвалами мы давно уже не пользуемся — там газ. Какой? Горючий. Бумажку поджигаешь, бросаешь в подполье, а она вспыхивает как фейерверк… И провалы были, благо, что на огородах, не под домами. Что делали? Да засыпали ямы, чем могли, — и дальше жили. А что делать? Ждать выполнения обещаний от СУЭКа, который уже лет как пятнадцать должен был переселить наш поселок? Ну, как — должен… Обещал».

Местные проводят экскурсию по улицам своего поселка. Магазин, заброшенные дома, заросшие пустыри на месте сгоревших домов, тропки вместо дорог. Все это — подработанная территория шахты «Полысаевская». «Несколько домов на улицах Ладыгина, Луганской снесли, людей переселили, — продолжает Надежда. — Остальные — у кого возможность есть, уезжают с поселка, мы вот и еще сотни полторы-две человек живем тут. Ну как живем — выживаем…»

Несмотря на недавний дождь, поселковые дома, заборы и даже подзаборные лопухи покрыты густым слоем пыли. «Так это „технологичка“ пылит, — говорит Иваныч, еще один местный. — Я тут живу сколько себя помню. Раньше красота была: чистый воздух, Иня рядом — и купалка, и рыбалка под боком. На поселке даже свое футбольное поле было…  А в 90-х мы узнали, что живем на подработке и это опасно. Вот с того времени и кормят нас обещаниями о переселении. То власти обещали, то шахта  („Полысаевская"-ред.) обещала, а потом, когда ее СУЭК к рукам прибрал, — стал уже СУЭК обещать».

«Раньше хоть не было такого движа по дороге. А как обогатительную фабрику построили, еще какие-то промышленные объекты вокруг поселка, — так вообще невмоготу стало, — встревает в разговор молодая женщина. С ребенком-подростком они шли к магазину, да остановились послушать, о чем ведут разговор местные с чужаками. — Раньше пылищи еще больше было. Но несколько лет назад терпелка у народа лопнула и мы вышли на стихийный митинг, дорогу перекрывали. Что тут началось… Начальство на „Крузаках“ понаехало и давай решать вопрос. Вырешали забор поставить, мол, он защитит нас от пыли и шума. Живем теперь за  зеленым „железным занавесом“, глаза властям не мозолим и про нас вообще позабыли».

И рассказывает, как ее дети — а их двое — добираются «в город» до школы. «Когда погода хорошая — приходят пыльные, когда дождь — по колено в грязи, — говорит она. Дочка утверждающе качает головой. — Тут два пути: либо больше километра наверх до остановки, либо пешком в город. Причем, вторым приходится пользоваться чаще — транспорт ходит из рук вон плохо. И вот бредут наши дети и наши старики по тротуару, со всех сторон заросшему кустами, и не знают, чего больше опасаться — то ли от углевозов уворачиваться, которые  по дороге несутся, то ли от бродячих собак, которые в тех зарослях обитают».

Народ распаляется и начинает поминать недобрым словом Валерия Зыкова, главу администрации Полысаево, которого как-то «привез водитель на машине, он  в начищенных ботиночках ступил в нашу грязь, поморщился, огляделся и, промолвив, „а что, жить можно" вновь  умчался в свой кабинет и ни за что теперь не гонит». Вспоминают Цивилева „с его тары-барами за экологию“. Добираются до яхт Мельниченко, владельца СУЭКа.

«Попрекать нас интересом к чужим деньгам не получится — доходы компании и личное состояние Мельниченко сложены из наших болезней, угольной пыли и шахтовых газов, которыми мы дышим, и загаженной природы, — говорит Иваныч. — У людей совести нет — тут все понятно, бывает. На что тогда государство, которое позволяет таким бессовестным гражданам гробить жизнь других граждан своей страны? Чем мы хуже тех, бессовестных?».

К слову, о доходах компании СУЭК.

В поселке Старого Полысаево на постоянной основе люди проживают в 60-70 домах — это максимум. Сколько нужно средств, чтобы переселить их с подработанной территории? Заметьте,  по закону Российской Федерации переселить, не по чьей-либо прихоти. Но все как-то не срастается: то угольный кризис, то коронавирусный, но все больше государственно-административный.

Источник фото: ВашГород.ру