«Умели люди радоваться!» - труженица тыла о военном детстве и разбитых судьбах

Прокопчанка Прасковья Павловна Загуляева — одна из тех, чьё детство оборвалось 22 июня 1941 года. О жизни во время войны рассказывает с болью. Но о многих моментах вспоминает с улыбкой. Говорит, несмотря на голод и нужду, умели люди радоваться.

Прасковья Павловна — труженица тыла, ветеран труда. Кузбасс стал для неё вторым домом уже после войны. В 1955 году она с мужем перебралась в Прокопьевск из Алтайского края. Здесь выросли её трое детей. Внуки подарили бабушке пятерых правнуков.

Село Новокойново, в котором родилась героиня нашей публикации, давно исчезло с лица земли. Но свою малую родину 89-летняя женщина помнит как сейчас.

«Деревня наша небольшая была, две улицы и 32 двора, но, ох, и красивая! С одной стороны — лес, с другой — речка. Улицы широкие, чистые, дома как по линеечке выстроены. А главное, все соседи жили дружно. Водилось в наших краях много птиц разных. Бывало, выйдешь в поле, журавли танцуют и курлычут — аж за душу берёт. А в сентябре, перед тем, как улетать им на зимовку, построятся косяком и над деревней кружат — прощаются», — улыбается Прасковья Павловна.

Тут-то, на мирную деревушку с щедрой сибирской природой, обрушилась война. Паше Овчинниковой (фамилия по отцу — прим.ред.) было 11 лет. К тому времени её мать Улита Исаевна в одиночку воспитывала четверых детей — муж умер в 1938 от болезни. И без того нелёгкое положение семьи усугублял натуральный налог. Те, у кого родные ушли на фронт, его не вносили.

«А наша мама была обязана сдать в год 40 килограммов мяса, 100 штук яичек, кило двести шерсти, 250 литров молока», — перечисляет женщина.

Выручало подсобное хозяйство, с приобретением коров помогал колхоз. К слову, назывался он «Красный пахарь». В 1944 году Улиту Овчинникову от налога освободили, так как годом ранее её старшего сына Николая призвали в армию.

После отмены натуральных взносов семье Овчинниковых стало чуть легче, но от голода это не спасало. По воспоминаниям прокопчанки, люди выживали как могли. В ход шли и гнилая картошка, и льняная мякина, и даже кора деревьев.

«Мы не видели бомбёжки, но голод, нужду испытали с лихвой. Не дай бог никому такое пережить», — говорит наша собеседница.

За работу в колхозе давали по 300 граммов хлеба в день. Прасковья Павловна, как и её ровесницы-соседки, трудиться начала с двенадцати лет. Пололи траву на полях, собирали лён, помогали женщинам на покосе, вручную выгружали зерно из бункера комбайнов. А «по-настоящему», говорит, к работам приступили лет с четырнадцати — на быках боронили пашни.

Но даже в этих беспросветных днях находились крупицы радости:

«Наша младшая сестра Аня совсем маленькая была. Мама придёт с работы, возьмёт её на руки и начинает играть. Аня смеётся — и нам весело».

Со смехом вспоминает труженица тыла, как ездили с девчонками и мальчишками за сеном для быков:

«Брать-то из стогов вилами не умеем толком — кто руками, кто ногами, так и нагребём полные телеги. А ещё, бывало, быки капризничать начинали. Другой ляжет, хоть убей его, а с места не сдвинется».

Но справлялась деревенская ребятня и с сеном, и с быками. С недосыпом и с изнурительным трудом не по возрасту.

Работать научились, а вот получить образование не довелось. С «началкой» повезло, она находилась в Новокойнове. В комнатушку жилого дома приходили учиться и первоклашки, и ребята постарше. Паша Овчинникова любила уроки, с лёгкостью осваивала письмо, арифметику, с интересом познавала природоведение, до сих пор помнит некоторые стихи из курса чтения. Её образование завершилось с окончанием четвёртого класса. Средняя школа располагалась в соседнем селе, за 8 км от дома. Ходить пешком — не в чем. Жить у местных — не на что.

Так и прошло детство. Дожили до Дня Победы. По словам Прасковьи Павловны, на фронт ушли почти все новокойновские мужчины, в деревне остались только двое — не подходили по возрасту. Вернулись немногие. Искалеченные и физически, и морально.

«Из молодёжи только сосед Гриша остался в живых, в плену был. Остальные все полегли — Максим Борисов, Ларион Ивлев, Тюха Гусельников, Вася Кудрин, Вася Блинов, Илья Сергеев», — перечисляет женщина.

После войны Прасковья Павловна работала на лесозаготовках, лесосплаве.

«Помню, отправили меня на лесосплав, а обуви подходящей нет. Были у нас голенища от двух разных валенок. Мама раздобыла где-то шахтёрские калоши, сосед приладил их к этим голенищам, в том и отправилась. Зато ноги сухие были всегда», — смеётся прокопчанка.

Переехав в город, Прасковья Павловна устроилась уборщицей в школу, потом в швейное ателье — где найдёшь хорошую работу без образования. За её спиной 41 год добросовестной работы. Успевала содержать дом в идеальном порядке, нехитрое убранство которого украшала самовышитыми скатертями и салфетками. Держала хозяйство. Осенью собирала богатый урожай с огорода.

Годы тяжелого труда дали отозвались подорванным здоровьем. Но и сейчас, в свои без малого 90 лет, Прасковья Павловна не унывает. Часто шутит. А если видит, что случилось у кого-то из родных душевное переживание, подбадривает: «всё перемелется — мука будет».

© ВашГород.ру

Источник фото: ВашГород.ру, i.artfile.me, waralbum.ru
 4 112
 2