«Получать такую зарплату — унижение» — монолог одного шахтёра

8427
9

День шахтёра не за горами. В этом году не ожидается пышных праздничных мероприятий — все-таки в регионе режим повышенной готовности, количество заболевших коронавирусом остаётся стабильно высоким, да и кризис в угольной отрасли не дает горнякам поводов для веселья.

На этом фоне интересен разговор, который произошёл между заслуженным шахтёром с более чем 30-летним стажем и журналистом ВашГород.ру. Намеренно не указываем настоящее имя героя, город, в котором он проживает, и шахту, на которой он трудится. Редакция уверена, что такой рассказ можно услышать и в Белове, и в Прокопьевске, Кемерове и Новокузнецке.

«Я на шахту устроился ещё в то время, когда зарплаты у горняков были «министерские» — по 600-700 рублей в месяц, при средней по стране в 120 рублей. Ну и уважение к шахтёрскому труду было великое. Помню, первый раз приехал на Черноморское побережье на отдых, заселился в санаторий, а в соседней комнате лечение получает шахтёр из Донбасса (мы тогда ещё одним государством были). Так нас с ним чуть ли не под рученьки водили на процедуры, в столовой на лучшие места определили, массажи, грязи — пожалуйста. А я ж совсем ещё салага был, двадцать три года, мне такое отношение непривычно, стеснялся…

А путевку я тогда получил, потому что травмировался на производстве. В шахте только полтора года отработал. Порода пластом сползла, засыпало нас с напарником немного. Я ногу сломал, Лёха отделался царапинами и сотрясением. Но за счёт этого успели до 89-го года три раза в санатории скатать, после всё накрылось — и зарплаты, и премии, и профсоюзные курорты.

Эх, как вспомню то время… Хлеб из шахтовой столовой да варёная картошка на обед. Можно сказать, выживали. Зарплат по 5-7 месяцев не видели, а ту, что выдавали, получали то мукой с сахаром, то японскими машинами — смотря на что руководство уголь выменяет. И, кстати, директора да инженеры вместе с нами лапу сосали, рядом за буханкой хлеба да свиными костями в очередях в магазин при шахте стояли. Не поверишь: наш директор шахты, нестарый ещё мужик, гонял на раздолбанной восьмерке. Он на ней в аварию попал, правое крыло выдрал с корнем, а починить не на что было. Так и проездил целый год без крыла…

Потом терпение закончилось, и мы забастовали. Отчаянные перекрывали автодороги. Самые активные ездили в Кемерово, на площади Советов стучали касками. Я тоже несколько раз там был, слушал речи лидеров стачкомов. Знатно нам тогда мозги промыли…

Мыльный бунт

Стачки начались с бытовых каких-то мелочей, вроде отсутствия мыла в шахтовых душевых. Ну да, был дефицит, элементарного не хватало… Поначалу горняки требовали наладить снабжение едой, сигаретами и мытельно-брительными принадлежностями — и только. А потом, вроде как само собой, стали появляться политические требования. Лозунги родились: «Горбачёва в отставку!», да «Шахтам — свободу внешнеэкономической деятельности». Так на шахтёрских горбах в Кремль въехал Ельцин со своей сворой «реформаторов».

Как мы тогда собой гордились и верили в светлое будущее! Идиоты в розовых очках…

Мы получили то, что хотели. Требовали выхода РФ из состава СССР — добились развала Союза. Требовали экономической самостоятельности — получили дикий капитализм, закрытие нерентабельных шахт и катастрофическое сокращение государственных дотаций в угольную отрасль.

Настала пора приватизации. Мы в этом вообще ничего не соображали — какие-то ваучеры, акционерные общества, частная собственность… В голову не могло прийти, что на эти ср… е бумажки можно целую шахту к рукам прибрать. Да кто бы объяснил толком!.. Ваучеры продали за бесценок — сразу за проходной машины стояли, скупали бумажки пачками. Мы ещё меж собой посмеивались, дескать, зачем им эта макулатура?

А потом вдруг на шахте появился хозяин. Сказали, приватизировал на ваучеры. Тут все обалдели просто. Сразу мысль — кто такой умный? Но мы в глаза не видели это мифическое существо (усмехается — ред.), на предприятии стали распоряжаться его наймиты. Посрубали надбавки, прижали профсоюзы, нам на зарплату — фигули на рогули. Говорили, уголь не продаётся, вот и денег на зарплату нет. Опять начались задержки.

В конце 90-х, в восьмом, что ли, году, пошла новая волна забастовок. Началось всё с Анжерки — там пачками закрывали шахты. А как жить, если нет работы и некуда устроиться? Анжерские горняки перекрыли Транссиб, просто сели на рельсы и привет железнодорожным перевозкам с запада на восток страны. Потом посчитали, что около 700 грузовых и пассажирских составов одновременно стояли…

Мы тоже бастовали — в забой не спускались, митинговали, дороги перекрывали. Теперь требовали, чтобы ушёл Ельцин. Помню, кто-то из Москвы приезжал, сулил турнуть его из Кремля, да так всё и осталось в обещаниях. Наши представители ездили в Москву, колотили касками на Горбатом мосту, а потом грянул августовский дефолт и обществу стало не до шахтёрских проблем — самим бы последние штаны не потерять. Опять настали тяжёлые времена — инфляция, невыплаты зарплат.

Запрос на справедливость

Очень мы радовались первым годам правления Путина. За какие-то полтора-два года ситуация в экономике стабилизировалась. Уголь вырос в цене, хозяева стали вкладываться в развитие производств, новое шахтовое оборудование. Горняцкие зарплаты тоже росли.

Как видится по прошествии лет, самое счастливое время было в 2007—2008 годах: зарплаты отличные, отпуск в Турции, новые машины, ипотеки. Кузбасс стал хорошеть на глазах. Большинство моих товарищей даже по рюмашечке перестали употреблять (усмехается — ред.), спортом стали заниматься, детей и жен на боулинг и в кафе водить. Всем казалось: чёрная полоса закончилась, впереди только белый холст…

Но кризис восьмого года перечеркнул всё. Под новый, 2009 год, с шахты сократили моего друга. Просто пнули в никуда. Нам, оставшимся, урезали зарплаты. Мы жили под постоянным страхом потерять работу — начальство накачивало разговорами о мировом финансовом кризисе, закрытии шахты, падении цен на уголь.

С тех пор череда кризисов не заканчивалась. То кризис, то санкции, то пандемия, прости господи, — и всё на нас, простых шахтерах, отражается. А хозяевам хоть бы хны, только богатеют. То новую яхту размером с линкор прикупят, то остров (видать, для парковки этой самой яхты), то коллекцию картин. Не отстаёт от них и местное начальство. Как ни посмотришь, на «Мерседесах» да «Лексусах» передвигаются, по пять квартир имеют, детей заграницей учат.

А шахтеры, в 2007—2008 годах в ожидании сытой жизни понабравшие кредитов, пытаются выжить. У них копится раздражение от несправедливого распределения доходов от продажи угля. Разве правильно, когда горнорабочий получает 45 тысяч рублей, а директор шахты — 1,5 миллиона? Шахта — это одно из самых травмоопасных и вредных производств, поэтому получать такую зарплату — унижение. Я думаю, на угледобывающем предприятии самая скромная зарплата должна быть не меньше 50 тысяч рублей, подземникам нужно платить раза в 2 больше.

Про шахтёрские пенсии… Я лучше помолчу, иначе материться начну. У меня подземного стажа 25 лет, когда я подал документы в Пенсионный фонд. Через несколько дней приглашают за удостоверением и сообщают, что начислено мне 12 500 с копейками, плюс какие-то выплаты. Итого — 14 182. Серьезно??? Пока здоровье немножко есть — работаю. Но при этом пенсию мне не индексируют. А вот мои товарищи ушли из шахты. Один больной весь, травмировался на конвейере, высудил регресс и получает сейчас около 30 тысяч соцвыплат вместе с пенсией. Другой — пенсия около 15-и, да зарплата сторожа, здоровья на другую работу уже не хватает.

В это дело должно вмешаться государство, оно устанавливает правила игры. На федеральном уровне необходимо разработать системы оплаты труда, в том числе, для частных предприятий, которые занимаются добычей полезных ископаемых или являются субъектами естественных монополий. И тарифные сетки должны быть едины для всех регионов.

Вот смотри: на Чукотке за мою работу платят 140 тысяч, здесь максимум 60. Ты скажешь, там северные надбавки, то-сё. Но ведь эти северные надбавки с чего-то платят? На угледобывающем производстве, естественно, с продажи угля на мировых рынках. И трейдерам неважно, откуда сырьё, с севера ли, с юга ли, платят там рабочим северные надбавки или только голый тариф. Цена определяется маркой угля и никакой лирики. Но если хозяину чукотской шахты выгодно содержать производство, выплачивая при этом фактически двойную зарплату работникам, значит, наши, кузбасские олигархи гребут в свои карманы двойной, а то и тройной доход?

Ты пойми, сейчас в обществе большой запрос на справедливость. И не только в доходах, хотя расслоение на богатых и бедных чудовищное. Взять вот соблюдение законов. За то, что собственник шахты слил в речку тысячи тонн неочищенных стоков, ему в лучшем случае штраф в 200-300 тысяч выпишут и даже не заставят прибирать за собой. И что для него эти копейки, когда он миллиарды из-под земли выкачивает? Олигарх просто объявит предприятие банкротом, перерегистрирует на другое юрлицо и пойдёт дальше экологии гадить.

А нашего брата штрафуют за всё подряд, все новые требования и правила вводят, теперь вот наказывают за отсутствие маски в общественных местах (хотя сами же по телеку утверждают, что маска от коронавируса не спасает). И государство последнее оторвёт, но штраф с работяги стрясет.

…Частенько вспоминается разговор с супругой, который у нас состоялся летом 2008 года, как раз в отпуск собирались. Я тогда порадовался за наших детей: «Мы с тобой столько горя хапнули за эти пятнадцать лет, — говорю. — Надеюсь, этого хватит сполна, чтобы жизнь наших сыновей шла без подобных потрясений». Не получилось. О счастливой судьбе внуков даже загадывать теперь боюсь".

Владислав Понкратов

© ВашГород.ру

Оцените статью

Наш канал в Telegram: novokuznetsk_news
Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это быстро и анонимно.