Руководитель «Больничных клоунов НОС» Надежда Бочкарёва: «Дети – это не конвейер»

«Мы хотим, чтобы волонтёрство переросло в профессию и Новосибирск стал вторым городом в России, где появятся профессиональные больничные клоуны», — признаётся Надежда Бочкарёва.

Сейчас в России решают, чему посвятить наступивший 2018-й, и одна из идей — Год гражданской активности, проще говоря — Год волонтёра. Но для активистов «Больничных клоунов НОС» в Новосибирске таким годом стал 2017-й — ребята отпраздновали своё пятилетие и получили президентский грант, который позволит им развиваться и привлекать всё новых артистов.

ВашГород.Новосибирск поговорил с основателем «Больничных клоунов» Надеждой Бочкаревой о атмосферной клоунаде, детском страхе и узнал, почему волонтёр должен обязательно получать зарплату.

О клоунах-айтишниках и требованиях к волонтёрам

— Надежда, как вы начинали ваш проект в Новосибирске, кто стоял у истоков?

— Движение зародилось в 2013 году, сама организация появилась в 2014-м. Начинали мы вдвоём с Александрой Фокиной: потом она вышла замуж, уехала в Кемерово и сейчас продолжает развивать этот проект уже там. Мы вдохновились российским движением АНО «Больничные клоуны» под управлением Константина Седова и обучались у первых профессиональных больничных клоунов в нашей стране.

Примерно год мы с Сашей ходили вдвоём в две больницы Новосибирска: детскую больницу скорой помощи на Красном проспекте и гематологическое отделение центральной больницы в Краснообске. А когда провели первую городскую школу, к нам присоединилось ещё порядка 10-13 ребят. Потом была уже вторая городская школа, третья — и мы начали развиваться.

— Сколько сейчас человек в вашей команде? Больничный клоун — кто это чаще всего по профессии?

— Теперь благодаря гранту у нас появился штат, в нём три человека. Это организатор — я, менеджер проектов и бухгалтер. Также есть и ребята-волонтёры, примерно 10-16 человек.

Наши клоуны — это люди абсолютно разных возрастов и профессий. Самым юным 23-24 года, самым зрелым — около 60 лет. В команде есть дипломированный психолог, есть ребята, которые только учатся на психолога, журналисты, филологи, редакторы в научных журналах.

Одна девочка — ведущий-аниматор. Сотрудничают с нами сотрудники мэрии, есть даже представитель крупной ИТ-компании — он работает на одной из руководящих должностей…

— Но ведь всегда бывают те, кто пришёл, попробовал — и не получилось… Вы можете точно понять по новому клоуну — этот человек в команде не останется?

— У нас есть одно основное требование к волонтёрам — это возраст от 22-23 лет. Со студентами у нас практика не сложилась: это ребята, которые только определяются в жизни, ищут себя — и это нормально. Но больничная клоунада, помимо любви к детям, харизмы, умения веселить, имеет такой важный аспект, как ответственность.

Это регулярное волонтёрство, это еженедельный труд. Чтобы постоянно приходить к детям в больницы, нужно быть сознательным, взвешенным, зрелым человеком.

О волонтёрских зарплатах и смехотерапии

— Ваша работа — это больше импровизация или какие-то заготовки? Как вы учите волонтёров?

— У нас есть шаблоны, которые мы отрабатываем в школах, но они незначительные. В основном это импровизация, контактная работа, партнёрская работа. Плюс создание такого общего игрового пространства с тем, что (и кто!) есть в больнице. Персонал, родители — все, кто приходит, попадают в это пространство.

Весной мы проводим набор, так называемую городскую школу больничных клоунов, а осенью — свои стажировочные мастер-классы, обучение. В этом году, так как мы выиграли грант, у нас есть возможность учиться и тренироваться практически каждый месяц. У нас и различные импровизации: контактная, музыкальная, голосовая, актёрское мастерство, клоунада и многое другое.

— Большинство ваших клоунов — это люди с постоянной работой, стабильным доходом. Но ведь даже самому ответственному человеку сложно заниматься волонтёрством годами только из-за любви к детям. Как удержать людей?

— В 2017 году мы сформировали для себя основную цель: мы хотим, чтобы волонтёрство переросло в профессию и Новосибирск стал вторым городом в России после Москвы, где появятся профессиональные больничные клоуны. Сейчас так работает организация Константина Седова: у него есть штат и люди работают по договору.

Да, по сравнению с теми же профессиональными аниматорами клоуны получают небольшие деньги, тем более по меркам Москвы. Хорошо зарабатывать в волонтёрстве вообще сложно, но такая компенсация позволяет существовать, не выгорать на работе, позволяет двигаться вперёд.

Конечно, первостепенная задача — делать добро для детей, но просто сделать добро, принести шарик и поиграть — это разово. А это же терапия — смехотерапия, клоунотерапия, арт-терапия. Наше дело требует постоянного обучения, постоянной новизны, постоянной включённости, внутренней отдачи. Такие люди должны быть профессионалами — и получать за это деньги.

— Вы получили президентский грант в конце годе. Уже есть какие-то ближайшие планы, как развиваться дальше?

— Мы хотим запустить другое больничное волонтёрство помимо клоунады, где не требуется такой включённости и сложной работы, можно подменить друг друга. Вот-вот начнём проект «Сказка на носу», уже изданы большие планшеты со сказками. Мы читали их с детьми на летних фестивалях, очень классно заходит, но в больницах пока не пробовали.

Есть ещё одно направление — выставки по привлечению волонтёров. Сейчас нашу клоунскую выставку можно увидеть в библиотеках.

Идей у нас много, мы постоянно развиваемся, и если увеличить финансирование, мы бы, конечно, больше выстреливали, были бы ещё полезнее. Поэтому мы очень благодарны президентскому гранту: мы отметили юбилей, чаще проводим мастер-классы, стабильно выходим в больницы, показываем спектакли в домах малютки, в социальных приютах.

О детских страхах и эмоциональных фильтрах

— Чем отличается больничная клоунада от цирковой?

— Цирковой клоун работает на арене, на большую массу зрителей, — это ковёрный клоун. А больничный клоун — мы для себя так определили — атмосферный. Он создаёт атмосферу, и его зрители — это здесь и сейчас, у него на носу, в палате. Клоун может и маму приобнять, с кем-то просто пообщаться по душам.

Больничные клоуны эмпатичные, а цирковые — артистичные, это артисты оригинального жанра.

— А дети вас не боятся, как это бывает с цирковыми клоунами?

— Да, такие случаи бывают, но это абсолютно нормальное явление. Чувства даны нам для проживания определённых моментов, и страх говорит о предстоящей опасности. Здесь главное — услышать ребёнка: если тебе страшно, я не буду вторгаться в твои личные границы.

Страх — это не значит, что нужно резко переключать детей, заставить смеяться, подарить шарик, включать все чувства. Нужно сделать так, чтобы ребёнок становился эмоционально грамотным, чтобы он чувствовал и понимал свои эмоции.

— Как вы справляетесь, постоянно работая с больными детьми? Ставите какую-то эмоциональную блокировку?

— Психологического блока у нас нет — есть фильтр. Есть защита — нос, есть партнёр по работе. Мы реагируем на ребят не так, как медперсонал. Для нас дети — это не конвейер и не пациенты. Мы видим в них прежде всего детей.

Наши волонтёры ведь пришли в больничную клоунаду не случайно, для чего-то это всё нам дано — видеть какие-то вещи в детях и через смех это всё убирать. У каждого из нас есть какие-то внутренние блоки и все по-разному сталкиваются с разными болезнями.

Есть клоуны, которые, например, не ходят в нейрохирургию, а есть те, кто не работает с пациентами в онкологии. Есть те, кто тяжело реагирует на паллиативных детей, а есть, кто категорически отказывается ходить в так называемые лёгкие отделения — травму, например. Они чувствуют себя нужными и важными в «тяжёлых отделениях», считают, что там могут сделать больше. Всё зависит от человека.

Подробнее о школе волонтёров от «Больничных клоунов НОС» читайте здесь.

В материале использованы фото Татьяны Парфентьевой, Анастасии Хандоженко, Ирины Прийменко, Алексея Маратова и Анастасии Кузнецовой

© ВашГород.ру

Источник фото: Личный архив Надежды Бочкарёвой
 3 218
 0